Глава 5. ТЕРРОРИСТ

– Это всегда так приятно? – шептал Серёжка в губы, не заметив, как оказался на земле под мужчиной.

– Прости.

– Да нет, мне понравилось.

– Понравилось? – Паша сходил с ума. В этот самый момент. Его ноги и руки дрожали, он не мог собраться с силами и встать.

– Ну, я не знаю, правда, с чем сравнивать, но это было…

– Серёжка, это твой первый поцелуй?

– Да здрасти! Нет, конечно, – он скинул с себя мужчину и отвернулся, пряча лицо. – Были! – потом он затих и несмело повернулся в сторону Паши, будто проверяя, безопасно ли там. – Вру. Первый.

– Что я наделал? – теперь мужчина со стыда уронил лицо в ладони.

– Да всё нормально, не парься. Я знал, что ты из этих.

Паша вопросительно пытливо уставился на смелого, испытывающего его терпение мальчишку.

– Это сразу было понятно, – продолжил Серёжа. – Так что не бери в голову.

– Зачем ты мне поддался? Если знал!

– Ну как–то в настроение попало и–и … Если честно, я уже второй год не могу осмелиться поцеловать Милку. И раз так совпало, я решил, а чего бы не попрактиковаться. У нас пацаны часто это делают.

Паша моментально оказался в нокауте.

– Какие пацаны?

– В школе, – нервно отвечал юноша. – Правда, в шестом классе это было. Я видел. Ну что поделать, если я отсталый? А ты… Тебе я доверяю! Вот! Поэтому мне всё понравилось. Честно. Было приятно. Я теперь знаю, что с языком делать в таких случаях.

– Кошмар, я совратил ребёнка.

– Эй–эй, мне через неделю восемнадцать. Какой я тебе ребёнок?

– Серёга, прости, – Паша сорвался с места и начал ворошить дрова в костре. Нужно было заняться чем угодно, лишь бы поскорее снять возбуждение.

– Да хватит уже! Чё ты заладил?! Подумаешь, происшествие. Ты чё, никогда не целовал, кого попало?

– Ты – не кто попало!

– Так тем более. Мы – друзья. А друзья друг друга выручают в беде. Ты захотел, я понимаю, сам с палаткой в штанах каждый день сплю. А мне храбрости не хватает. Если с тобой получилось, то и с Милкой получится. Научишь?

– Чему? – шокировано спросил Паша. Внезапно ему вдруг захотелось отлупить непослушного жестокого ребёнка.

– Ну этому…

– Чему этому?

– Результат закрепить надо. Я только понял, как это делается, а что к чему – не успел. Короче, нужно ещё пару раз поцеловаться.

– Я не могу, – истерично засмеялся мужчина. Ему это снится?

– Только что смог же. Значит, я тебе не противен. И ты мне тоже. Говорю же, доверие есть, – пояснял свою позицию малолетний инквизитор.

– Сергей, это неправильно.

– Чё ты заладил, правильно–неправильно. Я так хочу!

– Нет!

– Я думал, мы друзья, – завёл старую шарманку юный манипулятор и тиран.

– Ты ошибся. Друзья так не делают.

– Ладно. Я понял. Можешь не объяснять.

– Ты за этим притащил меня сюда? – разоблачая план Сергея, мужчина ощутил себя букашкой рядом с ушлым интриганом. Его же слабостью воспользовались, от чего Паша действительно почувствовал себя уязвлённым рядом с Серёжкой, словно тот был намного старше его самого.

– Я… Не знаю. Наверное, и за этим тоже.

– Ты понимаешь, в какой ты опасности рядом со мной? Или у тебя вместо мозгов опилки?! – впервые заругался он на Серёжку.

– Ты не такой, чтобы мне сделать больно.

– Тогда почему ты мне делаешь больно?! Я тебе кто, кукла бездушная? Червяк для приманки рыбы? Иди на помидорах тренируйся, умник.

– Я знал, что ты будешь сердиться.

– Тебя это ещё и удивляет? А если бы это был не я, а кто–то другой? Ты понимаешь, что уже был бы изнасилован?! – пугаясь даже мыслей об этом, Паша ещё сильнее злился на беспечного ребёнка.

– Да не маленький я! Не маленький! – заорал во всю глотку парень. – Твою ж мать! Да я любого уложить могу не напрягаясь. Даже тебя.

– Это не имеет значения. Раз в твоей голове возникают такие мысли, значит, ты – ещё дитё!

– А ты нет? Тебе значит можно хотеть меня трахнуть, а мне нет? – это было невероятно комично и трагично одновременно, потому что именно в этот момент резко хлынул дождь и где–то вдалеке даже послышался грохот молнии. Природа точно была на стороне этого великовозрастного ребёнка. – В чём же, по–твоему, я – дитё, если наши мысли совпадают?

Паша оказался в ловушке. Серёжка заманил его в лес, чтобы получить сатисфакцию за порочные мысли о нём?

– Пойдём в палатку, льёт, как из ведра, – быстро убирая со стола остатки еды, торопился мужчина, подгоняя юношу, пока тот обиженно сидел неподалёку, бросая камни в воду. – Ты заболеешь! Бегом в палатку.

– Отстань от меня! Я, может, хочу заболеть! Ты мне не отец! Я сам могу о себе позаботиться.

– Серёга, не выводи меня. Давай спокойно поговорим. Ты уже весь промок.

– А ты нет?

– Что ты всё время на меня смотришь?

– А ты что?!

Паша опустил руки. Он смирился с тем, что уже промок до нитки и придётся переодеваться в сухую одежду. Он устал. Последние десять минут полностью его опустошили.

– Чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты относился ко мне, как к равному. Я – тоже мужчина.

– Прекрасно. Я тебя понял и согласен. Прости, что веду себя высокомерно по отношению к тебе. Всё? Этого достаточно? Теперь мы можем пойти в палатку?

– Это ещё не всё.

– Что ещё?

– Я хочу, чтобы ты стал моим учителем.

– Ни в коем случае, – тут же отрезал мужчина, догадываясь, о каких учениях пойдёт речь.

– Почему? – вновь оскалился юноша. – Ты – гей. И я, вроде как, тебе нравлюсь. Почему мы не можем это сделать?

– Сделать что? – на всякий случай уточнил Паша.

– Целоваться. Можем пообниматься и удовлетворить друг друга.

Твою мать! Караул! Зря Павел Александрович поддался чарам деревенского парня, не учитывая тот маленький нюанс, что тот всё же живёт и учится в городе, а значит, намного проще относится к подобным отношениям, нежели чем его деревенские сверстники. В этом возрасте нормально экспериментировать и трахать всё, что шевелится. Но что делать мужчине, который при любом раскладе окажется совратителем и преступником?

– Почему я? – это была единственная мысль, пришедшая в голову обескураженному мужчине, по–прежнему стоящему под проливным дождём. Неужели этот ливень не мог начаться с утра?!

– Ты мне нравишься. Я доверяю тебе. Поэтому.

– То есть, если я правильно тебя понимаю, ты хочешь стать секс–друзьями?

– А так можно? – с толикой надежды спросил юноша, чем ещё больше смутил и разозлил Пашу.

– Нет! Всё, я так больше не могу! Хочешь заболеть воспалением лёгких и умереть? Ради Бога! Я в палатку, – и он быстро скрылся за полами тамбура, не дожидаясь, а скорее боясь новой словесной атаки юноши.

Если бы у него не было чувств к этому террористу, Паша уже схватил бы того за ухо,  посадил в машину и увёз к бабке в деревню. На этом бы их поход и закончился. Но то ли влюблённость, то ли чрезмерная мягкость мужчины возобладали, и Паша побоялся ранить и спугнуть зарождающуюся в подростке сексуальность. Он видел, с каким трудом молодому человеку даются признания и, как никто, знал, каково это – признаваться в своих тайных желаниях, оцениваемых другими, как извращения.

Смущённый и обезоруженный, Пашка сам чувствовал и вёл себя, как ребёнок. И ничего не мог поделать с удушающим чувством вины. Он хотел переодеться, но вдруг Серёжка войдёт, а он сидит голый. Психанув, мужчина откинул вещи в угол и сдался, уронив голову на колени. Будь, что будет! Он сам виноват, что не смог вовремя утихомирить нарастающую бурю и вновь поддался чувствам, захватившим его с головой. Неужели и отсюда придётся бежать, как последнему трусу?

– Ты переоделся? Я могу войти? – раздался голос с улицы. Дождь всё не утихал, кажется, набирая силу ещё больше.

– Залезай быстрее, – думая только здоровье мальчишки, быстро ответил Паша.

Серёжка залез внутрь. Он был весь мокрый, а его плавательные шорты прилипали к ногам, бёдрам, ягодицам… Паша прочистил горло и отвернулся, на ощупь выискивая в походном рюкзаке полотенце.

– Быстрее вытирайся. Трясёшься, как осиновый лист.

– А ты?

– Серёга, не канифоль мне мозги. Быстро.

И тот молча и послушно сначала вытер голову, потом торс, а потом стянул штаны, оставаясь, в чём мать родила. Паша деликатно отвернулся.

– У меня нет сменной одежды, – признался юноша. – Можно я просто полотенцем пока обернусь?

– Ты точно надо мной издеваешься.

– По прогнозу дождя не должно было быть! Ты же тоже смотрел! Я и подумал, нафига с одной ночёвкой заморачиваться? Вещи ещё тащить.

– Мы на машине, балбес!

– Ну не подумал я!

– Иди под простынь и спать, – скомандовал взрослый.

– Восьми ещё нет, какой спать? Я хотел ночью искупаться.

– Серёжа, не испытывай моё терпение, иначе домой сейчас поедем.

– Не поедем.

– Почему?

– После такого ливня всю дорогу развезло. Ты же не хочешь застрять и ночевать в машине? Чем больше джип, тем дальше пиздовать за трактором. Аксиома! Здесь лучше.

Всё было на стороне этого… Паша уже не знал, как его обозвать! Ни слов, ни зла на него не хватало.

– Всё равно, ложись и молчи. Я устал.

– Переоденься. Я отвернусь. Не бойся, не изнасилую.

Каков нахал! Как же хотелось треснуть ему по его бесстыжей заднице, которую он оттопырил, отвернувшись к стенке.

Паша быстро разделся, второпях вытерся и натянул на себя чистые трусы, домашнее трико и футболку. Отгородившись от мальчугана одеждой, ему стало чуточку легче. Потом он испытал стыд, что не отдал сменку ребёнку, но оценив риски, представив себя голым перед юношей, который не ведает ни стыда, ни совести, мужчина успокоил растревоженную совесть, убеждая самого себя, что он всё сделал правильно.

– Если бы мы встретились не в деревне, а там, в каком–нибудь клубе, например. Ты бы меня поцеловал?

– Ещё слово и я пешком пойду домой.

– Не пойдёшь. Ты меня одного не бросишь.

– Поэтому ты ведёшь себя так нахально?

– Да, – честно сознался Серёжка. – Я месяц не мог из тебя выудить ни слова о тебе. А тут можно. Здесь у тебя нет выбора. Ты сам виноват, что раздразнил моё любопытство.

– Да, я виноват, что вообще подпустил тебя к себе, – мужчина недовольно улёгся рядом, спиной к парню.

– Ты – лицемер.

– В каких ещё грехах ты меня обвинишь?

– Когда мы встретились, ты что–то от меня ничего не скрывал. И потом тоже. Ты даже не дёрнулся, когда я тебя голым увидел. А сейчас шкеришься, как девчонка. Тогда я и подумал, что с тобой можно обо всём поговорить. Но ты только  ведёшь себя открыто и независимо, а как до дела доходит, так ты в кусты. Ты виноват, что я неправильно тебя понял.

– В этом я, пожалуй, соглашусь. Прости меня.

– Я не понимаю, что в этом плохого?

– А что хорошего в том, что ты хочешь быть близок с мужчиной? У тебя даже девчонки ещё не было, а ты так испачкаться хочешь.

– Испачкаться? – Серёжка удивился и, привстав на локте, повернулся к Паше, но лица его не увидел. – Так ты не хочешь этого делать со мной, потому что считаешь, что это грязно?

– Да, Серёжа, я так считаю. И не нужно переубеждать меня в обратном. Лучше шлюху снять и выебать в первый раз, чем согласиться на секс с мужиком. Ты точно не по мальчикам.

– Да. Я по любви, – горделиво заявил Серёга. – Думаешь, не было девчонок, которые передо мной ноги раздвигали? У тебя обо мне какие–то странные впечатления. Мне противно, ясно? С ними спать было противно, а вот с тобой я спокойно могу себе это представить. И что бы ты ни думал, я Милку очень люблю. Мне нравится смотреть на её грудь, а ещё больше на её попу. Она у неё такая… ух, аж дух захватывает.

– Причём здесь я? – теряя всякое терпение, по слогам спросил мужчина и повернулся к Серёже.

– Это другое.

– Даже если я приму и соглашусь, что твои желания, направленные на меня, естественны, ты не думал, что мне будет больно?

– Почему?

– Хочешь начистоту, да? – Паша бросал вызов, запугивая парня. – Что ж, хорошо. А что, если бы Милка пришла к тебе и попросила сделать её женщиной, потому что она любит другого и хочет быть уверенной с ним в первый раз? А ты так – одноразовый стаканчик.

– Ты меня любишь? – ошарашено выпучил глаза молодой человек.

– Скажем так, мне неприятно слушать про Милку.

– Почему сразу не сказал?

– Ты в своём уме? Даже сейчас этот разговор звучит нелепо и абсурдно.

– Но почему? Мы же не чужие уже, нужно разговаривать.

– Серёжка, ты уедешь, и на этом всё закончится. Зачем всё усложнять? Я хочу, чтобы ты оставил в памяти приятные и достойные воспоминания обо мне, а не вот эти унизительные признания и мои слабости.

– После сегодняшнего я надолго запомню этот дождь, – обдумывая и принимая первые любовные признания в своей жизни, загадочно произнёс юноша.

– Этого я и боюсь.

– Прости, что был невнимателен к тебе, – вдруг по–взрослому заговорил Серёжка. В этот момент он казался таким органичным в своих чувствах, словно всегда был таким, а того дерзкого мальчугана придумало воображение Паши. – Я чувствовал, что что–то не так, но я и подумать не мог, что ты в меня влюбился, – парень усмехнулся. – Мне приятно, что я в твоём вкусе.

– Я тебя не узнаю, – недоумевал мужчина, до сих пор сомневающийся в том, что всё, что сейчас происходит – правда.

– А ты и не хотел меня узнавать. Как ты ко мне относишься, так я себя и веду, – просто парировал парень. – Ничего не могу с собой поделать. Всё время злюсь на тебя из–за этого. Устал бороться. Но я всё равно не сдамся. Я заставлю тебя посмотреть на меня, как на равного.

– Я такой глупый? – Паша вновь сдавался.

– С этой причёской да, – засмеялся Серёжка. – Если честно, вся деревня называет тебя «Сахарок».

– Что? – возмутился мужчина. – Я что, не выгляжу мужественно?

– Не в этом дело. Ты… Красивый, – только и смог найти подходящее слово парнишка. – От тебя не воняет соляркой и борода у тебя ухоженная. У тебя стройное тело. Ты совсем не похож на здешних мужиков. Потому ты выглядишь намного младше. И ведёшь себя спокойно. Не орёшь, не дебоширишь. В общем, другой ты. Не такой, как все.

– Я не знаю, что мне на это ответить.

Они сидели друг напротив друга, так близко, что могли разглядеть морщинки на лицах, даже в полутьме сосчитать каждую родинку на телах друг друга. Серёжка сидел по пояс голый, а под простынёй Паша отчётливо видел очертания его эрегированного члена. Дождь не намеревался отступать и мужчина осознал, что как бы он ни боролся против стихии, она не подчинится голосу разума.

– Можно я тебя поцелую? – бережно, трепетно попросил юноша, и Паша прикрыл глаза.