Понедельник. Остались ровно сутки до отъезда Ли.

– Почему я должен идти на учёбу? – негодовал Юн Сик.

– Потому что прогуливать нельзя. У тебя последний курс, – Ли пытался вразумить нерадивого студента, преследуя его по пятам в гостиной.

Джун злился, что пропустил самое важное – ночь с любимым. Вчера, вернувшись с прогулки домой, из уважения к Син Ву Цзяню (на самом деле, тот не оставил им выбора), мужчины остались на ужин в компании четвёрки и хозяина. По правде говоря, было весело провести время в шумном близком кругу, но усталость и бессонные ночи не прошли даром, и Юн Сик незаметно для себя уснул. Как он оказался ночью в кровати, молодой человек вспомнить не мог, однако, проснувшись утром, Джун покрылся холодным потом – он теряет драгоценное время! Уже завтра в этот время Ли не будет рядом.

– Один день ничего не решит. Я не могу, пока ты здесь, – Джун старался быть услышанным, ругая себя за беспечность.

– Можешь. К обеду ты уже освободишься. Я встречу тебя, – хирург пытался перехватить его у кухонного островка, пока юноша ловко уворачивался из–под его руки.

– Я никуда не пойду! И это не обсуждается.

– Мне тебя силой тащить?

– Хм, попробуй.

– Ты бросаешь мне вызов? Не будешь учиться – я больше не приеду.

– Я только этим и занимаюсь! И мягко говоря, шантаж не красит мужчину, – деловито едко высказался студент.

– Ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры, – строго предупредил неумолимый любовник.

– Весь в нетерпении. Я сказал – не поеду!

 

С террасы за этой страстной корридой любви наблюдали Син Ву Цзянь и Дао, не нарушая давней традиции пить кофе вдвоём ранним утром. Нешуточные страсти разворачивались прямо перед их носом в гостиной. Стеклянные раздвижные двери были распахнуты настежь, но парочка в пылу спора не заметила две пары зорких глаз.

– Как мне нравится за этим наблюдать, – Син с удовольствием затянулся. Первая сигарета с утра и любовный спектакль – что может быть лучше? – Наконец–то роль дрессировщика сегодня выпала не мне. Завидую тебе Дао. Оказывается, со стороны это – увлекательное зрелище – укрощать дикую кошку. Цирк, да и только.

– Вы сейчас о дрессировке Ли? Знаю по опыту, Джун не поддастся.

– Это камень в мой огород?

– Нет. Всё дело в терпении. Пока ещё никому не удалось переспорить Джуна.

– Готов поспорить, что наш благоверный сейчас уложит его на лопатки, – с чувством сожаления предположил главарь.

– Не думаю. Он, как и вы, слишком балует Юн Сика.

– Когда я его баловал? Это тактика! Думай, что говоришь, – бурчал мужчина, неотрывно наблюдая за семейными разборками.

– Тактика чего? Юн Сик всё равно вас не слушается.

– Вот именно.

– Мне не понять ваших тонких игр, – сдался Дао, решив не отвлекать хозяина от занимательного зрелища.

– Смотри. А он хорош.

– Вот это тактика! – глядя на целующуюся пару, вынес вердикт Дао. – Вы снова победили. Мне сказать ребятам, чтобы они сопроводили Джуна до института?

– Нет. Отбой. Пока Ли здесь, пусть сам присматривает за своим маленьким принцем.

– Я вас понял. И всё же, согласитесь, что ваша тактика не работает.

– Пока да. Нужно научить Джуна не млеть от поцелуев, словно кисейная барышня. Он и пяти минут не выстоял. Это не по–мужски. Слово главаря непоколебимо, даже если он неправ.

– Так вот в чём дело, – помощник оценил стратегию хозяина. – Какая изощрённая у вас тактика, – Дао поднял чашку с кофе и выпил за здоровье и блестящий ум господина.

– Есть новости? – лицо Сина моментально помрачнело.

– Пока никаких. Я усилил охрану за главным офисом и нам придётся подключить камеры по периметру дома. Знаю, вы были против, но у нас нет другого выбора. Если узнают о вашем местоположении, есть вероятность, что будут организованы нападения.

– Меня здесь никто не найдёт. Никому в голову не придёт мысль, что я ближе, чем они думают, – довольный собой, главарь оскалился. – Если хочешь что–то спрятать – положи на видное место. В доме Джуна я в полной безопасности.

– Его нельзя отпускать в Корею, – безапелляционно предупредил Дао.

– Знаю.

– К сожалению, он засветился на ваших приёмах. Все в курсе, что он – будущий наследник. Если что–то случится, Джун – первый в списке, через кого вами очень легко управлять, – помощник, как всегда, говорил об опасных событиях без лишних эмоций, спокойно излагая свои мысли.

– Не было проблем, – Син Ву Цзянь тяжело вздохнул. – И кому понадобилась моя голова?

– Пока мы не узнаем, будьте максимально осторожны. Есть мнение, что хищение наркотиков – всего лишь способ привлечь к себе внимание и запугать вас. Работают профессионалы. Мы ведём поиски исходя из этой информации.

– Бесполезно искать иголку в стоге сена. Это может быть кто угодно. Они орудуют не на нашей территории, заметил? Груз пропадает после границы с Китаем. Предполагаю, здесь у них пока нет влияния и не налажены связи. Это кто–то извне.

– Мы уже отправили промаркированную партию. Как только она пропадёт с радаров, наши люди – мелкие перекупщики, быстро отследят её передвижение в других странах.

– Это сработает, если они действительно охотятся за наркотиками. А что, если ты прав, и это – всего лишь способ запугать меня? – Син впервые повернулся к Дао и внимательно посмотрел в его лицо. И если голос его правой руки всегда был бесстрастным, то вот глаза не умели скрывать чувств.

– Тогда дело дрянь, – честно ответил Дао. – Врать не буду, и мы все в опасности.

– Даже Ли, – утвердительно продолжил господин.

– Он – второй в списке.

– Чёрт! Его передвижения сильно привлекут к нам внимание. Почему нельзя всё делать по уму?! – Син злился на любимчика, который отказался от предложения переехать в Шанхай. По убеждению главаря управлять ситуацией проще, когда все близкие на виду, в одном месте. – Приставьте к нему охрану.

– Уже.

– Хорошая работа.

– Я всё же попрошу ребят проследить за Юн Сиком?

– Да, ты прав. Думаю, будет не лишним. Только найди кого–нибудь поумнее. Этот проныра всё время вычисляет слежку. Не хочу ещё одну головомойку от него,– бурчал наставник, вспоминая неудобного ученика. – Он сейчас, как цербер. И почему всё навалилось в один момент?

– Мой вам совет – держитесь подальше от Ли и с Юн Сиком, и проблем у вас не будет.

Эта фраза прозвучала эмоционально. Дао даже не скрыл язвительной улыбки.

– Ещё один. Ты что, тоже ревнуешь?

– Я уже давно не ревную. С тех пор, как понял, что только я готовлю вам самый вкусный кофе, – с чувством собственного достоинства и распираемый от гордости, смело похвалился помощник.

– Проваливай давай, бариста.

– Хорошего дня, – чувствуя себя победителем, Дао гордо поклонился и ушёл.

Син Ву Цзянь допил последний глоток остывшего кофе, но даже его прохлада не испортила богатого вкуса ароматного напитка, самого вкусного, которого ему доводилось пробовать за всю свою жизнь. То был крепкий вкус преданности.

– Остатки сладки, – улыбнулся главарь, провожая взглядом самого верного ему слугу.

 

Ли всё же убедил Юн Сика отправиться на занятия. Последнее, против чего не устоял юноша, была просьба любовника дать ему пару часов, чтобы организовать романтический вечер. Джуну было всё равно, где они будут проводить время вместе, но Ли подключил всё своё обаяние и выпросил у любимого полноценное настоящее свидание. Последний и единственный раз они гуляли по городу вдвоём в Сеуле, но события того времени не предполагали радости и беззаботности. На самом деле, ничего с тех пор не изменилось, но в этот раз Юн Сик охотнее целует мужчину у всех на виду и больше не убегает, а наоборот, преследует любовника, обрушивая на него все свои чувства. Такого Юн Сика Ли ещё не видел. И грех было не воспользоваться любовным помешательством, которое у того, зная Юн Сика, рано или поздно наверняка пройдёт.

Джун лишь попросил об одном, чтобы всё было максимально просто: без дорогих ресторанов и неудобных брендовых костюмов. Ли никогда ещё не чувствовал себя настолько счастливым и свободным, как в это утро. Оказывается, устраивать сюрпризы любимому человеку – волнительней и радостней, чем получать их самому. Ли думал о Юн Сике, и в его голове ключом били идеи, как угодить одному единственному. Он улыбался всем прохожим, встречающимся на его пути, и млел от мысли, как приятно быть в подчинении любимого. Представив, как Юн Сик сидит у него на шее, мужчина засмеялся, взрываясь восторженным ликованием. А как ещё может вести себя влюблённый мужчина, познавший радость любви?

Всё складывалось, как по маслу. На удивление, даже последний номер в загородном отеле ждал именно его. По правде говоря, Ли торопился. Ему, во что бы то ни стало, хотелось пораньше приехать в институт и увидеть обычную жизнь студента. Не только суматошный быт выпускников, а именно то, как Юн Сик вписывается в эту жизнь: с кем общается, с кем дружит, кому улыбается, а кого обходит стороной. Была бы его воля, он бы многое отдал, чтобы на день стать невидимкой и неустанно преследовать Джуна по пятам сквозь гулкие учебные коридоры.

У Юн Сика впереди было ещё две пары, когда ему позвонил Ли и сообщил, что ждёт его в компании ректора в его кабинете.

– С кем ты?! – разразилось громким эхом в огромной аудитории и вернулось к Юн Сику, заставляя молодого человека смутиться из–за внезапного возгласа. – Ты с ума сошёл, – шёпотом продолжил студент, виновато улыбаясь преподавателю, который при всём желании не смог проигнорировать наглость одного из лучших учеников.

– Всё хорошо, не волнуйся. Как освободишься, я буду ждать тебя в ректорате, братишка.

– Братишка? – Джун не переставал удивляться экспромту Ли, еле сдерживая себя, чтобы вновь не повысить на того голос. – Не знаю, что ты задумал, но мне это не нравится. Буду через пятнадцать минут.

 

– Стесняется, – натянуто вежливо улыбаясь, пояснил Ли, отпивая глоток вкусного чая, который ему подали в кабинет ректора.

Перед ним, как на иголках, сидел взрослый мужчина, который совершенно случайно оказался родственником одного из бывших клиентов подпольного бизнеса хирурга и по совместительству ректором института, в котором сейчас учился любимый «младший брат» Ли.

 

Связи хирурга, как огромная сеть паука, разрослись по разным городам и странам. Они были настолько внушительны, что Юн Сик не мог даже предположить, что и к ректору Шанхайского университета его ушлый любовник найдёт дружеско–принудительный ключик.

Как назло, а скорее всего в наказание, преподаватель корейского языка и литературы задержал студентов в аудитории ещё на двадцать минут. За всё время обучения Юн Сик впервые получил столько внимания к своей персоне и нет, оно было не из приятных. Обиженные, мстительные взгляды нетерпеливых молодых людей сверлили бедного парня все оставшиеся двадцать минут. И пока кто–то радовался мощи своего влияния, Джун хоронил свою мужественность в глазах сокурсников. Почему ни Син Ву Цзянь, ни Ли не понимают, что есть границы, за которые нельзя переходить даже самым близким?!

Если бы не посторонние, Юн Сик бы точно ударил (хотя бы в плечо) любовника–сталкера и выплеснул гнев на того, кто стал его причинной. Но не успел Джун выпорхнуть из здания и подлететь к Ли, как за спиной раздался голос учителя.

– Студент Джун, не уделите мне несколько минут? – остановил его вежливый голос преподавателя.

Юн Сик разрывался между двух огней: с противоположных сторон у входа в институт стояли мужчины, требуя его внимания. Странно, но Джун замешкался и всё же вернулся назад, подойдя к учителю.

– Прошу меня извинить,– без лишних слов, сходу стал извиняться провинившийся студент. – Больше такого не повторится.

– Что–то случилось? – Ли мгновенно оказался рядом.

– Ничего, – сквозь зубы прошипел юноша, намекая тому закрыть рот.

– Рю Чжэ Ин, очень приятно, – преподаватель протянул руку в приветственном жесте.

– Вы говорите на корейском? – Ли любезно ему ответил, от удивления забывая представиться.

– Учитель Рю преподает корейский язык и литературу, – быстро пояснил Юн Сик, не замечая, что сам перешёл на родной язык.

Рю Чжэ Ин добродушно улыбнулся.

– Юн Сик, наше с тобой близкое общение не повод так вольно вести себя во время занятий, – пошутил мужчина.

– Это моя вина, – быстро вставил Ли. – Близкое общение? – насторожился хирург.

Только сейчас он обратил внимание на внешность мужчины, оценивая его, как товар перед покупкой. Высокий, стройный, но не спортивный. Он держал в руках папку, благодаря чему Ли без труда смог разглядеть самое важное во внешности мужчины – его руки. Тонкие запястья и длинные элегантные пальцы. Ещё пару лет назад Ли сам мог похвастаться изяществом своего совершенного тела, однако природа берёт своё, и тело жреца любви стало обрастать мужественными мышцами и надёжными широкими линиями. Перед ним стоял ухоженный конкурент. Как раз во вкусе Юн Сика: слащавый, улыбчивый, милый, грациозный, в меру умный (Ли это вычислил как–то сразу) и, самое главное, обычный человек из обычной, простой жизни.

– Вы старший брат Джуна? – прервал Рю, уловив на себе внимательный взгляд.

– Да.

– Я так и подумал. Мне тоже было нелегко приспособиться к новой жизни в чужой стране. Наверное, поэтому мы с вашим братом тянемся друг к другу, – он снова улыбнулся.

Ну точно идиот, раз не понимает сигналов Ли «Стоп! Здесь опасно!».

– Ты не говорил мне, что у тебя появился наставник, – Ли недобрым взглядом оценил растерянность Юн Сика.

– Это громко сказано, – поспешил внести ясность Рю Чжэ Ин. – Всем иногда необходимо взрослое дружеское плечо. Особенно, когда ты в стране чужой, а вокруг жёсткая конкуренция за тёплое местечко в прокуратуре. Прости, что наказал, – он повернулся к Джуну. – Я не мог оставить твою выходку без внимания. Здесь не очень жалуют любимчиков, – пояснил молодой учитель.

– Я понял. Это вы меня простите.

– У вас очень умный парень, – Рю делился мыслями перед Ли. – У него большие успехи по многим предметам.

– Да, в ректорате мне уже доложили.

– Вам докладывают? Интересно. У Юн Сика большое будущее.

– У Джуна.

Нет, он не идиот, он – смертник! И эта черта очень нравится Юн Сику в мужчинах! Ли пропал.

– Да, верно. Приятно было познакомиться, старший брат Джуна, – он снова протянул руку, но на этот раз Ли сжал её сильнее. – Надеюсь, мы ещё увидимся.

– Несомненно.

Юн Сик как будто бежал с места преступления, быстрым шагом направляясь к машине. От стыда у него горели даже уши.

– Что ты делаешь? – разразился Джун, оказавшись в салоне автомобиля наедине с Ли.

– Стоит только немного нарушить правила, как можно узнать много интересного, правда?

– О чём ты?

– Кто этот хмырь?

– Он – мой учитель, – юноша брезгливо посмотрел на любовника. Он никогда не слышал, чтобы Ли позволял себе настолько откровенно хамское обращение.

– Разве? Тогда почему ты красный?

– Потому что ты вёл себя некрасиво.

– В отличие от него, я не сказал ни слова из того, что могло бы его задеть.

– Что он такого сказал, что задело тебя?

– А ты не слышал?

– Нет. Он вёл себя любезно, вот и всё.

– Намекая, что у вас «близкое общение», – взгляд хирурга полоснул по Юн Сику, как бумага по коже.

– Так люди разговаривают. Ты во всём будешь искать подвох?

– Да он в каждом слове пытался мне намекнуть, что у вас «особенные отношения». Он, кстати, в курсе, что я тебе не брат,– на всякий случай предупредил Ли.

– Да я уже понял.

– Ага. Это ты по разговору понял, а то, что он открыто бросает мне вызов, ты не увидел?

– У тебя паранойя. Поехали. Не хочу, чтобы все на нас пялились. Мне и так хватило аншлага на сегодня, благодаря твоим выходкам.

Ли тронулся с места, оставляя позади счастливое беззаботное утро.

– Забыл, что было вчера? Я тебя успокаивал, когда ты умирал от ревности к Син Ву Цзяню, – мужчина оправдывал своё чрезмерное внимание к любимому.

Юн Сик чуть не взорвался от вопиющей несправедливости.

– У тебя хватает совести сравнивать мои отношения с учителем и ваши с Сином?

– Даже ты не скрываешь, что у вас с мистером «Дружеское плечо» отношения.

– Так разговаривают нормальные люди. В нормальном обществе. С нормальными желаниями.

– Так разговаривают козлы, когда хотят отобрать чужое. Как давно вы общаетесь? –Ли устроил грубый допрос, не замечая, как стремительно лицо Юн Сика меняется и становиться безразличным.

– Близко, последние месяца два… три, – прожёвывая окончание, несмело отвечал Юн Сик.

– Даже не знаю, на что я больше злюсь: на то, что ты оцениваешь ваши с ним отношения, как близкие, или что это так долго длится.

– Мы просто иногда разговариваем в библиотеке.

– О чём?

– Я не помню.

– Учитель… Как это тривиально, – размышлял вслух хирург, дальновидно простраивая цепочку событий на будущее.

Юн Сик молчал.

– Почему ты не споришь со мной? Не опровергаешь мои подозрения? – возмущался ревнивый любовник.

– Какой в этом смысл? Ты знаешь всё лучше всех. Зачем тратить силы на бесполезные оправдания? Если ты считаешь, что он хочет меня трахнуть… ну что ж, значит так и есть. Что я могу с этим поделать? Но если ты считаешь, что я смотрю на него, как на объект желаний, то тебе лучше остановить машину и высадить меня.

Ли прикусил язык, услышав обиженный, даже суровый голос любимого.

– Замолкаю. Был неправ. Прости.

– Я понимаю тебя.

– Правда?

– Да. На твоём месте я бы чувствовал себя точно так же. Учитель Рю красив, обходителен и умён, – началось эмоциональное распятие Ли. – А я, как всем известно, под каждого «близкого» друга готов подлезть, когда становится невмоготу. Меня не остановил даже собственный родной брат.

– Зачем ты это говоришь?

– Затем, что ты не осмелишься озвучить свои страхи и подозрения. Так ведь?

– Всё не так!

– Всё именно так. Он классный. С ним, правда, приятно иногда разговаривать. Он думает, как кореец. В том, что мы нашли что–то общее, нет ничего странного. Он, как и я, здесь недавно. Но каким бы добрым и интересным он ни был, никто никогда не заменит мне тебя. Неужели Син для тебя так мало значит, что ты сравнил его с каким–то случайным знакомым?

– Теперь мне стало стыдно.

– Вот и отлично! Значит, ты меня услышал. Скорее увези меня куда–нибудь, я жутко проголодался, – меняя тему разговора, Юн Сик вновь взбодрился. Ещё не хватало тратить время на ссоры.

– Ты меня простишь? – послышался виноватый игривый голос и Джун улыбнулся.

– А ты всегда будешь так себя вести, когда кто–то захочет со мной сблизиться?

– Да.

– Тогда прощу.

– Почему? – радостно удивился водитель.

– За честность. Только метить меня не нужно, – быстро сострил Юн Сик и засмеялся. –  К этому я ещё не готов.

– Как ты догадался, что я об этом думаю?

– Тебя всегда успокаивает что–то пошлое. Я прав?

– Абсолютно, – довольно улыбнулся Ли. – Сегодня за стенкой никого не будет. Я снял шикарный номер с видом на океан. Я спрячу твою одежду и заставлю ходить голышом.

– На всё согласен! Только покорми меня.

 

Джун точно знал, что на этом расспросы Ли о симпатичном преподавателе не закончатся, пока умная и пытливая голова хирурга не найдёт тысячу причин, что его Малыш в безопасности от похотливых ручонок и взглядов капитана «Неотразимость». На какое–то время можно забыть о романтике и покое. Так и было! Стоило им только сделать заказ и оказаться друг на против друга за столом в ресторане, как Ли, конечно невзначай, между делом, стал засыпать Юн Сика назойливыми вопросами.

– Сколько ему лет? Он молодо выглядит для преподавателя.

– Тридцать пять.

– Откуда знаешь?

– Спросил. Мне тоже было интересно.

Ли оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на юношу. Честные ответы Джуна вгоняли в замешательство.

– Что ещё ты о нём знаешь? Он не женат, это очевидно.

– Угу.

– Почему он переехал в Китай?

– Направили по обмену из Сеульского универа на три года, – как солдат отчитывался Юн Сик, не отрываясь от обеда.

– Значит, ты должен был знать его ещё раньше, когда учился в Сеуле?

– Нет, он преподаёт только у старших курсов. Мы с ним не встречались.

– Но ты должен был знать преподавателей. Их не так много.

– Если ты помнишь, – Юн Сик в ответ поднял взгляд, – последние годы я занимался самостоятельно и сдавал экзамены экстерном. Син нанимал персональных педагогов, чтобы они помогали мне осваивать программу.

– Всё сходится, – Ли задумчиво крутил ножку бокала с соком в своих пальцах.

– Не знаешь до чего ещё докопаться?

– Ты очень доверчивый. Это не всегда хорошо для тебя. Привыкай ко всему относиться с подозрением. Ты – будущий глава синдиката.

– Я очень внимателен, и если ты и вправду сегодня был у ректора и притащил к нему весь деканат моего факультета, то они должны были тебе сказать, что я не особо лажу с людьми. Как ты вообще до такого додумался?! – внезапно на лице Юн Сика вспыхнули эмоции, словно чёрно–белый телевизор резко стал показывать красочную цветную картинку.

– Мне нужно знать о тебе всё. Вдруг понадобится моя помощь.

– Я бы сказал.

– Ты не скажешь. В том–то и дело.

– Не прикрывайся «благородными» поступками. Скажи честно, что хочешь полностью меня контролировать. Я не против, но не становись Сином, который душит гиперопекой.

– Мы не хотим, чтобы ты попал в беду, – хирург, зажатый в угол, отбивался, как мог, от логичных и законных претензий молодого человека.

– Вы не сможете защищать меня всю жизнь. Хотите, чтобы я был в безопасности? Просто дайте мне возможность самостоятельно разбираться с трудностями.

– Тебе они ещё не надоели? Тебе нужно учиться не с трудностями справляться, а полагаться на других. С этим у тебя большие проблемы.

– Я могу полагаться на других!

– Разве? Докажи. Попроси меня о чём–нибудь, – Ли хитро заманил Джуна в ловушку.

– О чём? Ты и так всё делаешь.

– Проси.

Юн Сик замялся и уткнулся взглядом в салат, делая вид, что очень занят – безуспешно тыча вилкой в оливку.

– Я жду, – торопил его настырный любовник.

– Мне ничего не приходит на ум.

– А может быть, ты просто стесняешься?

– Я? Тебя?

– Угу. О чём ты думаешь со вчерашнего дня?

Юн Сик моментально покраснел.

– Ни о чём.

– Может быть мне тебя напоить, чтобы ты раскрыл все свои секреты?

– А может быть тебе не давить на меня и выждать подходящий момент? – зло ответил Джун.

– Я угадал твои мысли.

– Хвастун, это любой бы понял.

– Ну, произнеси это вслух и попроси помочь тебе, – предвкушая награду, радовался мужчина.

– Нет. Это личное.

– Между нами не должно быть тайн. Держи, – Ли положил в тарелку Юн Сика самую большую креветку.

– Зачем?

– Креветки стимулируют мужскую потенцию.

– У меня нет проблем с потенцией.

– И являются мощным афродизиаком.

– И здесь всё в полном порядке! – ограниченный подозрениями любовника, юноша начал срываться.

– Тогда чего ты боишься?

– Я думал у нас романтическое свидание. А я чувствую себя на приёме уролога.

– Привыкай, твой любовник – кандидат медицинских наук. Ты не знал? У меня учёная степень.

– Вот поэтому я и боюсь, что ты будешь оценивать мои действия.

– Обещаю уткнуться лицом в подушку. Ты даже можешь завязать мне глаза, связать руки и ноги и всунуть кляп, – Ли так увлёкся, что не заметил, как Юн Сик стал ещё темнее – бордовее.

– Я не могу есть, когда ты говоришь такое!

– Почему? – невинный взгляд делал лицо Ли ещё пошлее и развратнее.

– У меня член в столешницу упёрся, – признался парень.

– Какая низкая столешница.

– Нет, это брюки свободные, а он встал на всю длину.

– Теперь и у меня упёрся. Интересно, вдвоём мы сможем его поднять?

Юн Сик засмеялся в голос.

– Малыш, не нужно к этому так серьёзно относиться. Над сексом можно шутить.

– Тебе меня не понять. Я очень хочу тебе понравиться.

– Как раз именно это я очень хорошо понимаю, поэтому и пытаюсь тебе помочь, потому что знаю, как гнетёт чувство собственной неполноценности. Не хочу, чтобы ты это испытывал рядом со мной, – Ли снова кормил Юн Сика с руки. На это раз он запихнул ему в рот кусок говядины.

– А если у меня не получится? – с набитым ртом отвечал Юн Сик.

– У нас вся жизнь впереди, пробуй сколько влезет, – Ли подмигнул, и юноша чуть не подавился.

– А ты… ты тоже этого хочешь?

– Странно было бы не хотеть.

– И насколько сильно?

– Настолько, что я уже поднимаю край своего стола.

– Ну всё, хватит шутить над этим.

Юн Сик постарался изо всех сил взять себя в руки. Этот совратитель напротив не знает, когда нужно остановиться. Джун был уверен точно, дай слабину и уже через пару минут Ли спокойно опуститься на колени под стол и начнёт делать ему минет, совершенно не стесняясь добропорядочной публики.

– Если мне нужно что–то сделать или как–то правильно себя вести, только скажи.

– Не дави на меня, пожалуйста, – серьёзно заговорил Джун. – Я услышал тебя. Я буду просить о помощи, честно. Но дай мне идти в моём темпе. Мне важно, чтобы это произошло как–то особенно. Понимаю, что говорю ерунду, и это вообще маловероятно, но я всё равно хочу, чтобы для тебя это было незабываемо, и чтобы ты сказал, что тебе ни с кем не было так хорошо, как со мной. Только не надо говорить, что наш секс – лучшее, что с тобой было.

– Но это правда.

Юн Сик прорычал. Как ему надоело, что его не воспринимают всерьёз.

– Просто помни, что «Малыш» хочет оставаться мужчиной. Всегда, – Юн Сик грозно отстоял свою мужественность.

Ли завис. Он снова попал под обаяние любовника и проглотил слюну, которая чуть не потекла из приоткрытого рта.

– Ладно, моя очередь, – выбираясь, как из дурмана, Ли отрезвлял себя, прогоняя откровенные эротические фантазии. – Ты самый мужественный из всех, кого я знал. Я бы отдался тебе, не раздумывая, ещё год назад в моём офисе, когда ты угрожал меня трахнуть. Честно, я так хотел, чтобы ты тогда это сделал. Те воспоминания до сих пор одни из моих самых ярких сексуальных фантазий. Иногда, часто, – сознался хирург, – когда я тебя слушаю, у меня внутри всё содрогается от страха. Это не тот страх, который угнетает. Тут другое. Я никогда не сомневался, что ты мужчина. Мало того, я считаю, что ты намного мужественнее меня. И это… дико возбуждает. Я теряю голову, когда ты мне перечишь. Когда слышу твой категоричный голос и…

– Что? – Джуну не терпелось узнать продолжение. Ли его гипнотизировал! Какой хитрец!

– Мне нравится, когда ты ставишь меня на колени и доминируешь. Во всех отношениях. Я безумно хочу тебя баловать и хочу быть наказанным тобой. Но мои желания тебя ни к чему не обязывают. Я подумал, что нам пора начать открываться друг перед другом, – Ли насадил на вилку оливку из тарелки Юн Сика и сексуально поместил её себе в рот. – Мы не сможем остановиться на чём–то одном. В тебе пробуждается страсть, о силе которой ты сам ещё не догадываешься. И я мечтаю испытать её на себе, завладеть ей и никому не отдавать.

– Я тоже, – как не своим голосом пробормотал Юн Сик, словно кто–то заставил его поддаться чарам любовника и сознаться в тайных мыслях.

– Мои слова тебя не пугают?

– Наоборот. Поехали. К чёрту эти креветки.

 

Романтическое свидание закончилось, так и не начавшись. Оказавшись в номере, любовники вновь бросились в омут страсти, падая на кровать прямо в одежде. Терзая себя сладостным ожиданием, они вмиг позабыли о разговорах и нелепых переживаниях. В объятьях друг друга всё казалось таким несущественным и глупым. А вот этот момент, момент их единения – единственное, что важно и правильно.

– Прости, я тороплюсь, – Ли останавливал себя, с трудом отрываясь от Юн Сика. Он так увлёкся, что напрочь забыл о намерении Джуна взять сегодня главенствующую роль на себя.

– Нет, всё в порядке. Мне нравится, – юноша притянул мужчину обратно, наваливая того на себя, под его тяжестью чувствуя себя в безопасности.

– Ты хочешь?

– Не знаю… Хочу, но не знаю, как начать. Что я должен делать?

– Что пожелаешь.

– А что тебе нравится?

– Мне понравится всё, что ты сделаешь со мной.

Юн Сик обречённо простонал. Почему начинать всегда так трудно? В любом деле.

– Не думай, – помогал ему Ли. – Просто делай всё, что приходит на ум. Не пытайся мне угодить. Это важно. У меня есть идея, – Ли встал с кровати и со знанием дела окинул комнату цепким профессиональным взглядом. Обнаружив гардеробную, он быстро там нашёл традиционный банный халат с широким поясом и, стянув его, снова вернулся в кровать, устраиваясь напротив Юн Сика.

– Завяжи мне глаза.

– Зачем? – Джун стыдливо потупил взгляд.

– Делай, как говорю.

Юн Сик послушался. Пока он аккуратно завязывал Ли глаза, тот без остановки целовал ему запястья, предплечье – всё, до чего могли дотянуться его шустрые губы.

– Так меньше страшно?

– Наверное, – у парня пересохло во рту. Он только сейчас понял, что обратной дороги нет.

– Вперёд, я весь твой.

Ненадолго Юн Сик замолчал, рассматривая фигуру Ли. Тот всё ещё был одет, и почему–то Юн Сик этому порадовался. Ли не торопил его. Он сидел смирно и ровно дышал, полностью доверяясь рукам юного любовника. Самым сложным для Джуна оказалось отключить голову и пойти вслед за желаниями, которые неловко выглядывали из–за ширмы страха неопытности. Это не Ли сейчас сидел с закрытыми глазами, а сам Юн Сик, вслепую делая первый осторожный шаг в манящую неизвестность. Всё же, преодолевая себя, он нежно провёл пальцами по красивым широким мужским скулам. Лицо любимого и вправду немного изменилось – стало шире. Его губы… Чуть дотронувшись кончиками пальцев до них, Юн Сик почувствовал маленький разряд тока, моментально напрягший его пресс. Но как только Ли тихонечко поцеловал в ответ скромные пальцы,  напряжение медленно перетекло с живота к паху и разлилось горячей волной. Юн Сик улыбнулся и, чуть осмелев, неуверенно просунул в рот любовника палец. Влажная мягкость обволакивала, сердце заколотилось, а член заныл, нестерпимо желая оказаться на месте пальцев, которые Ли жадно вбирал в себя, облизывая их, как леденец. Джун перестал следить за временем, полностью уходя вслед за ощущениями. Оказаться внутри любимого, войти в него, впервые почувствовать себя по–настоящему мужчиной – сама мысль об этом стреляла в голову на поражение, убивая прежние сомнения. Обладать, ласкать, взять, сделать своим – вдруг навязчиво забурлило по венам.

Юн Сик медленно расстегнул пуговицы на рубашке Ли, ладонями спуская холодный шёлк ткани с его плеч. Тот всегда носил дорогие вещи, такие же красивые и уникальные, как сам хирург. Было приятно ощущать подушечками пальцев гладкую прохладную фактуру, а потом, скорее забираясь под одежду, согреваться от тепла упругой горячей кожи.  Обнажив Ли, Юн Сик повалил того на спину. В таком положении, нависая над мужчиной, ему было удобнее изучать тело любимого. Он одновременно целовал и освобождал Ли от лишней одежды, замирая каждый раз, когда видел отклик на свои ласки. Ещё никогда Джун так внимательно не разглядывал любовника, увлечённо скользя взглядом за ладонями, движущимися по длинным рельефным плечам, по мощному мужскому торсу, по бедрам, чуть вздымающимся навстречу нежным ласкам, по ровным красивым ногам, которые вдруг захотелось раздвинуть и окунуться лицом в пах. Так он и сделал, со стоном припадая в тёплое ароматное пристанище. Ли задрожал, почувствовав, как его член медленно погружается в рот юноши. Он смело стонал, выказывая благодарность любимому, поощряя его спокойный освободившийся поток подавленных желаний. Юн Сик возбудился настолько сильно, что ещё немного, и он кончит от трения собственных брюк, на которых образовалось небольшое мокрое пятно. Он быстро сбросил штаны и футболку и, если бы не волнение за Ли, что того необходимо подготовить перед сексом так же, как тот делал это с Джуном, последний немедленно вошёл бы в мужчину. Всё же, закрытые глаза любовника давали полную свободу действий и позволяли избегать ненужных угнетающих эмоций. От этого возбуждение становилось острее, как нерв, продетый в ушко иглы.

Уловив замешательство Джуна, Ли смочил пальцы слюной и сам проник ими в своё тело, медленно, круговыми движениями растягивая задний проход. У Юн Сика перехватило дыхание от созерцания настолько вульгарной и одновременно соблазнительной откровенной картины. Он подумал, что стоит ему прислонить головку члена к зазывающему анусу мужчины, как он точно незамедлительно кончит. Он – девственник, ещё не познавший, что такое упругая теснота чужой плоти. Но представляя, как он погружается в неё, грудь распирало от чувств, а член вовсю сочился предсеменной жидкостью.

Ли слышал его тяжёлое учащенное дыхание. Чувствовал на себе его робкие, но усердные ласки. Читал его мысли и терпеливо ждал, когда юноша, переведя дыхание, осмелится впервые ворваться в него. Оба, как огромный мыльный пузырь, готовы были лопнуть от предвкушения и сильного возбуждения, с замиранием ожидая случайных неосторожных прикосновений, неминуемо ведущих их к скорому концу.

Меняясь ролями: чувствами, ожиданиями, кожей, мужчины словно создавали новый мир, доверием умножая свою любовь. И  в этом мире Юн Сик почувствовал себя Богом.

Он очень боялся причинить боль, сделать что–то неправильное, что навредит любимому из–за неопытности юноши. Ли вёл его за своим голосом, в красках описывая ощущения, которые он в данный момент испытывает. Это не только помогало поверить в себя, а ещё невообразимо, дьявольски возбуждало обоих, отчего больше невозможно было терпеть. Мужчина потребовал взять его, и Джун, забывая о мальчишеском смущении, отдался с головой на растерзание животной похоти.

Ему приходилось останавливаться несколько раз, чтобы удержать в себе прорывающийся на волю восторг – победоносный стон мужественности.

Юн Сик сорвал повязку с глаз Ли, желая увидеть его, побеждённого своей любовью. Запечатлеть момент, который ему ещё никогда не доводилось видеть раньше – абсолютное подчинение. Взгляд любимого был кристально чист: он умолял любить его, не останавливаясь. В глазах Ли была необъятная нежность и покорность, какую можно было увидеть лишь во взгляде младенца, который безоговорочно доверяет своему создателю. И только в этот момент Юн Сик по–настоящему понял, что есть любовь.

Одно дело представлять любовь, а другое дело – смотреть ей в глаза.

Все страхи внезапно куда–то испарились. Любовь осветила их своим светом и превратила в саму себя.

В этот день и в эту ночь было мало слов. Юн Сик вспомнил, что он тоже несёт ответственность за чувства Ли, и если он хочет быть равным партнеру, то должен считаться не только с желаниями любимого, но и с его страхами.

– Я поеду с тобой в аэропорт, – засыпая на плече мужчины, бубнил юноша.

– Нет.

– Пожалуйста… Обещаю, я справлюсь.

– Я не о тебе думаю, – слёзы душили Ли.

– Ты не приедешь больше.

– Дурачок, куда я без тебя? Всё сделаю, чтобы снова тебя увидеть.

– Ты меня обманешь. Ты найдёшь причину.

– Я приеду. Клянусь жизнью, я приеду.

– Если ты не приедешь… я сам… приеду и побью тебя.

– Побьёшь? Хм, звучит заманчиво, – игриво ответил Ли, кусая губы, только бы не застонать от боли и не дать волю слезам. – Давай мы это обсудим в следующий раз в постели, – он поцеловал Юн Сика в висок, больше успокаивая себя, чем его.

– Ты не врёшь?

– Солнышко моё, радость моя, любимый мой. Мой малыш. Мой, мой, мой, – поцелуи рассыпались по лицу юноши. – Я приеду, даже не сомневайся. После того, что ты со мной сделал, как я не приеду? Я хочу ещё, – как жалко звучали его шутки, произнесенные надрывным, срывающимся голосом.

– Я ничего не сделал.

– Как это ничего? Ты сделал всё! Ты сделал меня своим.

– А до этого ты что, не был моим? – чуть обиженно, немного тщеславно огрызнулся парень.

– Всегда твой! Всегда–всегда. Даже когда я тебя не знал, я уже был твоим. С того дня, как ты родился. Ты родился для меня. Нет. Ещё задолго до этого. Ты всегда был моим. А я твоим. Всегда так будет. Но если я узнаю, что ты задерживаешься в библиотеке…

– Не начинай.

– Посмотри на меня, – Ли силой повернул голову Юн Сика к себе. Ещё немного и у него начнётся истерика. Они с любимым точно поменялись местами. – Скажи, что любишь меня. Быстро скажи, что любишь только меня!

– Я боюсь… – внезапно серьёзно ответил Юн Сик и, о Боже, нет, заплакал. – Я боюсь, что ты не приедешь.

– Скажи немедленно!

– Я люблю тебя. Я люблю тебя. Пожалуйста. Я так тебя люблю. Не бросай меня. Я буду ждать, даже если ты не приедешь, – схватившись за шею любимого, Джун зарыдал в последний раз, и Ли разрешил себе разделить с ним эту маленькую, но острую, как длинное копьё, проходящее сквозь тело, мужскую слабость.

 

Рано утром Ли уехал. Он попросил Юн Сика не провожать его. Попросил, чтобы тот улыбнулся ему вслед и больше не плакал. Ведь совсем скоро, всего через четыре дня, они увидятся вновь.

Они сдержали обещание, данное друг другу. Все эти дни Юн Сик не плакал, а через четыре дня Ли вернулся домой. В этот раз ранним субботним утром Юн Сик не отходил от окна, высматривая уже знакомую машину. Как только она показалась из–за угла, юноша рванул на улицу, как метеор, сбивая с ног Син Ву Цзяня, который перебирал в голове разные причины, по которым он снова отложит на выходные все свои важные дела.